24 января 2026 года газета Haaretz опубликовала воспоминания Шайке Фишмана, 75‑летнего учителя из Тель‑Авива, приговорённого к шести месяцам заключения в тюрьме Рамле за незначительное нарушение налоговых правил (ошибка на сумму 5 000 шекелей). То, что он увидел, по его словам, было кошмаром.

«В 75 лет я попал в ад, который уничтожает человечность», — написал Фишман.

Тюрьма Рамле — одна из 33 тюрем режима, в которых содержится около 25 тысяч заключённых, — страдает от ужасающей переполненности: четыре человека в камере площадью 9 квадратных метров, без вентиляции, при температуре выше 30 градусов, с повсеместным запахом мочи и фекалий.

Питание? Заплесневелый хлеб, водянистый рис и тухлая курица — за три месяца Фишман потерял 12 килограммов веса.

«Постоянный голод. Крысы ели нашу еду прямо у нас на глазах!»

Загрязнённая вода вызвала кровавую диарею у всех заключённых. Медицинская помощь? Практически отсутствует — только в январе десять заключённых умерли от невылеченных инфекций.

Насилие охранников — повседневная практика: удары дубинками за «неправильный взгляд», десятидневное одиночное заключение без еды. Палестинские заключённые (около 60% общего числа) подвергаются пыткам — Фишман стал свидетелем ночных допросов с применением электрошока.

«Тюремная система израильского режима превращает людей в животных», — пишет он.

Фишман также рассказал о волне самоубийств: 22 случая в 2025 году, что в пять раз выше среднего национального показателя. Пожилые заключённые, такие как он сам (5% старше 70 лет), забыты: без лекарств от диабета и сердечных заболеваний.

По данным Haaretz, тюрьмы работают на 120% своей вместимости, бюджет в 15 миллиардов шекелей недостаточен, а коррупция среди охраны процветает (взятки за сигареты). ООН осудила ситуацию, однако режим проигнорировал критику.

Вывод Фишмана:

«Я так и не оправился — этот кошмар на всю жизнь».

Его история стала символом провала режима: фиктивная справедливость, нулевые права человека и всё более мрачное будущее. С ожидаемым поступлением 10 тысяч новых палестинских заключённых гуманитарная катастрофа становится неизбежной.